Текст далее – отрывок из первой главы книги Ивана Ефремова «Лезвие бритвы». Речь здесь идёт о красоте и о том, как мы воспринимаем её. Эта часть книги напечатана здесь применительно к рассказу об одежде как дополнение к нему. Здесь есть краткие отступления от книги, которые при первом прочтении можно пропустить.

Начало текста дано без рисунков – каждый может представить себе всё происходящее самостоятельно. Затем, когда Иван Гирин переходит от общих слов к примерам, они дополняются рисунками. Эти рисунки были подобраны при вёрстке, в книге их не было.

Читая эти строки, постарайтесь включить своё воображение. Всё начинается с того, что Иван приходит в музей и некоторое время разглядывает мраморные скульптуры – представьте себе, что и вы идёте вслед за ним. Вы видите их, вы видите лучи солнца. Вслед за Иваном вы проходите в невысокую дверь напротив. И вы слышите разговор, которого никак не ожидали.

[ >> ]

Гирин вошёл в длинный зал и огляделся. Да, вот в самом конце статуя Анны. Очищенная от многолетней пыли, с залеченными ранами-трещинами, заново отполированная и такая яркая на фоне тускло-серых стен. Только сейчас Гирин понял цель Пронина, сделавшего статую больше естественных размеров. Отсюда, с расстояния в несколько десятков метров, статуя вызывала особое впечатление. Не монументального величия – нет, изображение Анны было выполнено совершенно другим способом. Незнакомый с техникой скульптуры, Гирин мог бы назвать его для себя – живым. И в то же время размеры статуи как бы отделяли её от обыденности, заставляли невольно сосредоточиться на ней и воспринять её красоту.

Гирин вздохнул, смутно поняв что-то. «Это не я, а другая, та, к которой ты стремишься всю жизнь. Но я помогла тебе понять её, и в этом я – она…»

На выставке в утренний час было мало народу. Гирин пошёл через зал, прямо к кубическому постаменту. Там стоял, опираясь рукой на угол подставки, слегка сгорбленный человек в очках и пристально вглядывался в статую. Порой он так приближал к ней лицо, что почти касался её колен своим остреньким носом. Увидев подходящего Гирина, человек явно обрадовался собеседнику.

— Видали! Какова работа! – торжествующе ткнул незнакомец в изгиб колена.

Гирин, улыбаясь внутреннему ходу своих мыслей, согласился, что работа очень хорошая. Но незнакомец оторвался от статуи, взглянул на Гирина и презрительно фыркнул.

— Да я не про всю скульптуру, а про то, как отделана поверхность. Смотрите. – и незнакомец коснулся полированного дерева с нежностью, будто лица любимого человека. – Проведите пальцем, и вы почувствуете, а увидеть может лишь скульптор, что она не гладкая, как вам кажется, на ней сотни крохотных бугорков и ямочек. А для вас это зрительное впечатление живого тела.

— Разве не в каждой скульптуре…

— Конечно, нет. Сейчас никто уж так не работает, это старомодный приём.

— Почему?

— Тому причин немало! И главная в том, что выполнение скульптуры в таком античном стиле – это нещадный, долгий труд. И глаз нужен, как у орла, чтобы художник мог увидеть все эти мельчайшие подкожные мускулишки и западинки, которые вам и кажутся живым телом. А для этого надо и женщину найти высшего класса, с таким вот живым телом и кожей!

Человек в очках, очевидно, знаток искусства, говорил громко. Разговор привлёк нескольких посетителей.

— Позвольте, – обратился к нему один из круга слушателей, – вы говорите про красоту. И женщину вот эту берёте примером, так я вас понял?

— Так!

— А по-моему не то что выставлять, делать такие статуи ни к чему. Только портить молодёжь, развращать. Для меня вот красота девушки или женщины нисколько не теряет от того, что их неприличные места прикрыты лифчиком или трусиками.

На лице знатока скульптуры выразилось лишь беспомощное отвращение. И тогда вступился Гирин. Он-то знал подобных людей с их скрытной, повреждённой психикой – «агрессивный и параноидальный тип».

— То, что вы высказываете здесь, гражданин, результат вашего неудачного жизненного опыта. Уверен, что вас всегда точит удар, полученный в жизни, какая-то трещина в отношениях с женщиной, которую вы любили.

Нападавший вдруг резко побагровел и обернулся к Гирину, оттопыривая нижнюю губу.

— А вы что за отгадчик такой! У цыганки учились!

— Нет, не у цыганки. Наука такая есть – психология. Держите ваши «художественные вкусы» при себе. Если вы, глядя на красоту женщины, видите прежде всего «стыдные места», которые от вас надо немедленно закрыть, значит, вы ещё не человек в этом отношении.

— Так что же, вы хотите сказать, что я скот?! – и противник, ещё более разъярившись, начал подступать к Гирину.

Иван в упор взглянул на него, и грубая напористость собеседника точно смялась. Будто остановленный невидимой рукой, он отступил назад и скрылся за группой людей, выходившей из соседнего зала. Небрежные жесты и нарочито спокойный осмотр выдавали старых художников, чьё показное равнодушие прикрывало острую ревность и глубочайший интерес знатоков.

— Не понимаю: зачем вдруг выставили пронинскую вещь? – громко спросила тонкая узколицая женщина, проходя мимо статуи. – Некрасиво, старо, нет мысли. Грубый примитив.

— Согласен с вами, не стоило выставлять, – ответил шедший позади полный, хорошо одетый человек, – что миновало, то миновало. Наше время должно жить находками красоты иного порядка.

— Я услышал ваши высказывания насчёт скульптуры, – обратился к нему Гирин, – Может быть, вы поясните мне, что вы понимаете под красотой? Ваша соратница по искусству, – Иван кивнул в сторону худенькой женщины, – заявила, что статуя некрасива. А мне нравится, даже очень. Следовательно, я чего-то тут не понимаю?

— Надо различать красоту и красивость, – глава художников посмотрел на Гирина со снисходительным сожалением, – Красивость, это то, что представляется «красотой» для людей обычных, с неразвитым вкусом, а Красота… – и он многозначительно умолк.

— И всё же?

— Ну… Как бы это яснее… – и художник вдруг замялся – Ну, это… Отношение художника к жизни, в общем… Оно светлое, с верой в счастье. С близостью к народу! Глубоко проникает в жизнь, тогда получается…

— Красота в произведении художника.

— Безусловно.

— Да я не про то спрашиваю. Есть ли в природе, вне художника, эта красота? Или она получается только путём её создания, что, по-моему, идеалистическая выдумка. Какие критерии есть у вас для оценки красоты?

— Я вас не понимаю, – пробормотал глава художников, более не смотревший уже на Гирина с вершины жреца искусства.

[ # ]

Остановимся на мгновение, прежде чем читать дальше. Что же произошло? Простой вопрос сбивает с толку величайшего художника современности, неважно, как его звали полвека тому назад. Любил он, в самом деле, порассуждать о величии красоты. Но не надо витать в облаках. Красота женского тела скрыта в восприятии её мужчиной. Где-то ещё она просто не может возникнуть. И художник не смог ответить на этот простой вопрос.

Некоторые из присутствующих в зале видят, что статуя красива. Но и они не могут сказать, почему. Каждый, разглядывая её, может угадать лишь часть. Это как взгляд мыши из норы, в то время как мир можно окинуть взглядом только с высоты полёта ястреба.

Среди немногих дошедших до нас греческих статуй можно найти что-то похожее. Вот, например, известная скульптура – «Афродита, Эрос и Пан». Здесь есть на что посмотреть, но найдутся злопыхатели, которые будут говорить, что показывать её детям – только их портить и развращать.

В спор включается «товарищ Семибратова», начавшая разговор. Она выносит не подлежащий пересмотру приговор: статуя, которую разыскал и восстановил Иван, ни на что не годится. Зачем вообще было её делать? Сколько времени потратили – и что получилось? Некрасиво, старо, нет мысли. «Грубый примитив».

[ >> ]

— Жаль, что вы не понимаете, – сказал Иван, – тогда посмотрим на примере. Вот ваш товарищ, художница…

— Товарищ Семибратова, она график, а не художница.

— Товарищ Семибратова говорит, что эта статуя некрасива. А почему? Объясните мне, каков критерий для столь категорического суждения. Посмотрите, – он обвёл рукой всё возрастающий круг слушателей, – здесь уже некоторые находят, что статуя красива.

Слушатели одобрительно закивали головами. Товарищ Семибратова поджала тонкие губы.

— Мне трудно говорить с человеком, не знающим наших высокохудожественных понятий. Но попробую. Образ женщины, чистейший и светлый, должен быть лишён подчёркнутых особенностей её пола.

— Ха-ха-ха, но почему? Это же её пол!

— Если вы будете меня перебивать, я ничего не скажу! Женщина в новой жизни будет похожей на мужчину, тонкой, стройной, как юноша, чтобы быть повсюду товарищем и спутником мужчины, чтобы выполнять любую работу. А тут, смотрите, широкие, массивные бёдра. Чтобы соблюсти пропорциональность, ноги пришлось утолстить, сделать сильнее икроножные мышцы и валики мускулов над коленями. Как много здесь животного, ненужной силы. Зачем это в век машин? И вдобавок не просто силы, а силы эротической. Вот, пожалуй, и всё.

— Но тогда получается снова: красота есть нечто, исходящее из вас самой, соответствующее вашим о ней представлениям. И вы не принимаете того, что не согласно с вашими личными представлениями. Верно ли это?

— Пожалуй, так.

— Но тогда красота относительна. Она не существует вне художника и не является объективной реальностью. А можете ли вы найти в окружающей нас реальности то, что вызывает в человек чувство прекрасного?

— Не пытайтесь поймать меня вашей казуистикой! – вдруг рассердилась товарищ Семибратова, – я выбираю только такой тип красоты, какой я действительно встречала!

— Да нет у меня никакой казуистики. Я ничего почти не знаю, это уж вы, художники, виноваты: где книги, просвещающие нас, ваших зрителей? Но всё же – вот вы встретили такой тип красоты, который нравится вам, а я встретил такой, какой нравится мне. Вот этот. А есть ли объективный критерий, кто из нас прав? Что говорят по этому поводу художественные светила?

— Да ничего они не говорят… Ну есть, конечно, книжка одного учёного аббата, про анатомическую правильность. Там он собрал все измерения…

— Объясняет он их, или только приводит?

— Нет. Не объясняет.

— А, ну тогда всё ни к чему. Но вы верно сказали – анатомическая правильность! А что это такое? Ну, кто может сказать?

— Тогда, может быть, вы нам откроете эту тайну? – сказал главный из художников – Раз уж вы такой знаток.

— Я не знаток, но я много думал над вопросами анатомии. Если упростить определение, которое на самом деле гораздо сложнее, как и вообще всё в мире, то надо сказать, что красота существует в мире как объективная реальность, а не создаётся в мыслях и чувствах человека. Красота – это высшая степень целесообразности в природе, степень гармонического соответствия и сочетания противоречивых элементов во всяком устройстве, во всякой вещи и во всяком организме. А восприятие красоты нельзя представить себе иначе, как инстинктивное. Иначе говоря, закрепившееся в памяти человека благодаря миллиардам предшествующих поколений с их бессознательным опытом и тысячам поколений – с опытом осознаваемым.

И каждая «красивая» линия, форма, сочетание – это целесообразное решение, выработанное природой за миллионы лет естественного отбора и найденное в поисках прекрасного, то есть наиболее правильного для данной вещи. Я представляю себе эту меру чем-то крайне тонким – лезвием бритвы, потому что найти её и осуществить так же трудно, как пройти по лезвию бритвы над чёрной пропастью. Тайна красоты лежит в самой глубине нашего существа. Красота и есть та выравнивающая хаос общая линия, равновесие, середина в борьбе противоположностей, всесторонне привлекательная для нас. Вот и всё.

[ # ]

Всё верно – люди умели рисовать тысячи лет тому назад, когда никаких музеев и картинных галерей не было и в помине. Рисунки со сценами охоты изображают зверей в движении, иногда настолько правдоподобно, что они выглядят на них как будто живыми. Зрителю кажется, что он сам охотится на них. Но ведь они же нарисованные, причём даже не кистью, а расщеплённой палочкой! Это значит, что уже первобытный человек понимал те законы природы, о которых говорит Иван, и знал, каким образом можно «оживить» наскальные изображения. Древние люди владели и скульптурой – то есть, они обладали огромным запасом знаний об окружающем их мире. И то, что они создавали, радовало глаз – как на следующем рисунке:

При этом Гирин не даёт ответ на вопрос, почему мы считаем «прекрасным» вечернее солнце, но говорит о красоте, например, тигра или кошки перед прыжком. Такова красота мира в понимании Ивана. Наши далёкие предки были хорошо знакомы с дикими кошками, так как охотились на них. И те, кому удалось остаться после этого целыми и невредимыми, обладали, должно быть, способностью остро чувствовать эту самую «красоту». Те, кто её видел, смогли неплохо одеться, пережить суровое время и передать чувство прекрасного своим детям. В том числе и с помощью рисунков.

Если вам кажется, что это жестокая красота, вспомните восточные боевые искусства, где человек не только сам достигает способностей хищника, но и подражает различным зверям и птицам, как будто превращаясь в них на короткое время. «Прыжок тигра» и «Крыло журавля» – ни что иное, как наиболее целесообразные приёмы нападения и защиты. Именно так первобытный воин старался понять то, что он видел, пытался заставить полученные знания служить себе, обратить их себе на пользу. Тигры охотились лучше, у них было чему научиться. Боевые искусства можно назвать «действительным искусством», потому что те, кто владеет ими, могут применять свои знания в жизни.

Тому, кто знает боевые искусства, знакомо это определение – «тонкая линия в борьбе противоположностей». Оно часто встречается в восточной мифологии. И вот что удивительно: известна боевая татуировка с тем же образом. Это ласточка, летящая под лезвием опасной бритвы, стремительная и неуловимая, как само течение жизни. Малейшее отклонение – и птица погибнет. Но она мчится вперёд, так быстро, что её невозможно остановить.

Бритва – меч. Ласточка – воин. Не пытайтесь победить его. Этот символ тоже можно назвать словами «Лезвие бритвы». Запомним этот рисунок и вернёмся к книге. Среди застывших музейных скульптур женская статуя, которую восстановил Иван, выглядит живой – так же, как и сцены охоты, окружавшие когда-то первобытного человека среди каменных стен. Почему? Что всё это значит? Художники, столкнувшись с таким зрителем, не смогли дать ответ на этот вопрос.

Видно, они не владеют секретами оживления рисунков, и не могли бы соревноваться даже с первобытным искусством. Понимая это, главный художник предлагает Ивану сделать для них доклад. И рассказать обо всём подробнее. Его рассказ услышат самые разные люди, уверяет он. Гирин соглашается, и они договариваются о встрече в одном из залов Дома Художников.

* * *

Прошла неделя. В день, когда Иван Гирин пришёл в Дом Художников, небольшой зал оказался заполненным сверх его ожидания. Действительно, в этот день пришли не только художники, было много людей, просто интересующихся искусством. Вот один парень, уже знакомый с его исследованиями, держит блокнот, чтобы записать речь и впоследствии поразмышлять над ней. Кто-то напускает на себя глупую надменность. А кто-то пришёл только для того, чтобы посмотреть, как высекут «мазилок и зазнаек», ничего не понимающих в простых и очевидных вещах.

Но в этот день Гирину уже не хотелось ни с кем спорить. Доклад был не об этом. Он решил рассказать о некоторых вопросах человеческой природы, которые могут иметь отношение к искусству. «Взлёт науки даёт нам возможность изучить самих себя и открыть свои способности, прежде недоступные пониманию» – так он начал вторую часть своего рассказа.

[ >> ]

Слушатели притихли. Гирин говорил о гигантской длительности пути исторического развития животных, давшем наконец человека. Говорил о миллионах тончайших связей, пронизывающих все клетки организма нитями, протянутыми во внешний мир, отзывающимися на различные излучения – световые, тепловые, звуковые, молекулярные, магнитные потоки, несущиеся и вибрирующие вокруг нас. Рассказал о наследственных механизмах, передающих не только всю необходимую для создания нового человека информацию, но и огромную память прошлых поколений, отражённую в инстинктах и в подсознательной работе мозга. Это как автопилот, ведущий нас через все обычные изменения окружающей обстановки без участия сознательной мысли, надёжно охраняющий от болезней, непрерывно следящий за той регулировкой организма, которую ведут и нервная система, и более древняя система «химической регулировки» – гормоны и энзимы. У человека область подсознательного очень велика. Ёмкость инстинктивной памяти, в ней заключённой, трудно даже себе представить.

— Дикая жизнь человека, – тут Гирин поднял ладонь высоко над полом, – это вот, а цивилизованная – вот, – и он сблизил большой и указательный пальцы так, что между ними остался едва заметный просвет, – и память поколений гораздо больше нашего жизненного опыта. Наше чувство прекрасного, о котором мы тогда спорили, исходит не только из нашего повседневного опыта. К нему примешивается и освоенный подсознанием опыт прошлых поколений, закреплённый природным отбором.

И конечно же, красота как восприятие человеческого тела должна быть связана с выбором наиболее совершенно устроенного тела, наиболее подходящего для продолжения рода. Мы тоже называем это «красотой», и это не то же самое, что называется обаянием или шармом. Это подлинная, анатомическая красота.

[ # ]

Затем Гирин объясняет ещё раз, почему другие существа кажутся нам «красивыми». Мы находим в них что-то, что говорит нам: они приспособлены к любым, даже самым сложным условиям. Красивы греческие статуи, потому что их создатели стремились повторить в камне тела самых лучших, как им казалось, женщин. Прекрасны статуи Древней Индии и Древнего Рима, – так же, как и классические картины, – по той же самой причине.

И снова получается, что эти изображения передают женщин, наиболее привлекательных для мужчин. Мы находим их «красивыми», потому что взглянув на них, видим что-то, что нам нравится. Это и есть в данном случае красота.

[ >> ]

— Итак, наш организм построен сложно и великолепно. Он состоит из множества противоречий, преодолённых долгим путём развития. Распознавая окружающие предметы, он может отталкиваться только от чего-то вполне реального, то есть от своего собственного опыта. Вот вы, художники, постоянно сравниваете «на глаз» соотносительные длины линий, а как вы это делаете? Что происходит в вашем организме?

Молчание.

— Я задал этот вопрос не для того, чтобы кого-то упрекнуть в незнании биологии. Мало людей представляют себе истинный механизм такого, казалось бы, простого процесса, как сравнение двух линий. Мы поворачиваем наши глаза, пробегая ими сначала по одной линии, затем по другой. Более длинная линия потребует более продолжительного поворота глаз. В мышцах, движущих глаз, накопится больше молочной кислоты, токсина усталости, а это на основании опыта нашего мозга и нервной системы даст нашему организму впечатление относительно большей длины. Точность тут поразительная, потому что разница в количестве токсина усталости будет ничтожнейшая – всего несколько молекул. Но в то же время это – основа для нашего восприятия прекрасного, использующая химические процессы, происходящие во время работы мышц тела.

Человек из всего мира высших животных отличается наиболее развитым чувством формы, соразмерять и ощущать которую помогают ему указанные мышцы глаза. Это чувство использовано природой для выполнения важнейшей задачи – для взаимного привлечения разных полов.

У древнейших наземных позвоночных, пресмыкающихся и родственных им птиц, зрение было основным чувством и тоже использовалось для этого. Острота зрения птиц иногда поразительна: грифы с высоты видят лежащую на равнине падаль почти за сто километров. Очень зорки крокодилы и даже маленькие ящерицы, и вообще все ящерообразные. Так вот, пестрота чешуй или перьев, самая причудливая раскраска или тончайшие оттенки составляют у ящерообразных и птиц сигналы распознавания, различия и приманки. У птиц с их более развитым по сравнению с ящерообразными мозгом красочный наряд самца зачаровывает самку и покоряет её. Определённая гамма цветов просто гипнотизирует чувствительное к этому животное.

[ # ]

Жаль, что к книге не было рисунков и приходится снова делать остановку. Речь идёт о том, что всё живое воспринимает цвета по-разному. Ящерицы и птицы очень чувствительны к цвету. Тропические рыбки тоже прекрасно распознают цвета. А некоторые живые существа не видят ни одного цветового оттенка, воспринимая только яркость – у них чёрно-белое зрение. Бык, который бросается на «красную тряпку», в действительности раздражается не из-за её цвета, а оттого, что она движется перед его носом и он понимает, что его дразнят.

А как же мы с вами? Человек и в восприятии цвета оказался чуть ли не самым приспособленным существом. Мы видим даже больше цветов, чем есть на самом деле. Убедиться в этом нетрудно.

Мы знаем, что свет – это волны, то ли электрические, то ли магнитные, и цвет луча зависит от длины волны. От синего цвета (коротая волна) до красного цвета (длинная волна) они расположены вот так:

На этом рисунке нет ярко-фиолетового цвета, а ведь мы его встречаем довольно часто. Белого цвета здесь тоже нет – в чём же дело? Дело в том, что глаз человека воспринимает только три цвета – красный, зелёный и синий. Вместе с объёмным зрением этого оказалось вполне достаточно:

Таким образом, жёлтый цвет для человека – это смесь красного и зелёного. Голубой цвет для нас – смесь зелёного и синего, а яркий фиолетовый – синего и красного. Белый и серый можно получить, если смешать все цвета сразу. Но ярко-фиолетового цвета в природе нет! Он существует только в нашем воображении. Вот и получается, что мы видим больше цветов, чем можно получить, меняя длину волны.

Настоящие цвета зависят от длины волны и расположены в виде линии, в одном измерении. Цвета, видимые человеком, зависят сразу от трёх составляющих, и чтобы показать их все сразу, необходимо трёхмерное пространство:

На этом рисунке цветовые составляющие были разбросаны по осям X, Y и Z. Получился цветной куб, который содержит все цвета, доступные человеку. Здесь можно найти и то, что мы называем «тёплыми» и «холодными» цветами. Они располагаются на прямых линиях в сечении куба и выглядят вот так:

Третья линия показывает «попугайские» цвета, полученные проведением прямой через пространство внутри куба. Такие гаммы цветов и составляют брачные наряды птиц и рептилий. Человек воспринимает их как резкие, слишком пёстрые, потому что они воздействуют сразу на все рецепторы глаза.

На последнем рисунке показана цветовая (она же спектральная) чувствительность глаза. Здесь видно, что человек хорошо различает яркость зелёного цвета и видит множество оттенков красного и жёлтого. Их называют «тёплыми», «дневными», «летними» цветами – но есть и «зимний» цвет «снег и солнце». Синий цвет хорошо виден только в сумерках и ночью. Его много перед рассветом, когда сон одолевает человека, но не хищников. Туманный синий – один из самых «тревожных» цветов.

«Игра цвета» использовалась человеком с давних времён. Вспомним хотя бы наряды индейцев Америки. Ирокезы, собираемые из перьев, создавались как раз с расчётом на то, чтобы привлечь внимание. Это достигалось подбором ярких, заметных цветов, а также сочетанием обычных цветов – красного, белого и чёрного:

Мы распознаём не только изменение оттенков цвета и не только изменение яркости. Нарисованные на листе бумаги изображения кажутся нам объёмными, как рисунок с Таис Афинской в начале этого рассказа. Но почему мы понимаем, что Таис красива – в чём причина?

[ >> ]

— Пойдём выше по ступеням эволюции. У высших позвоночных, млекопитающих, к которым принадлежим и мы, главным чувством стало обоняние – это ведущее чувство у зверей, хотя и зрение стоит у них довольно высоко в ряду восприятия внешнего мира. Запах – вот главное средство привлечения разных полов у зверей.

Но от природы человек обладает очень слабым собственным запахом. Ведь не только он охотился на зверей, но и звери на него охотились тоже. Имея слабое обоняние, он возместил недостаток этого чувства предметным, бинокулярным зрением, остро воспринимающим глубину и форму. Сходным зрением обладают многие хищники и обезьяны: чтобы скакать с ветки на ветку на страшной высоте, надо видеть очень точно, как и при преследовании добычи.

Высокая мощь мозга ещё больше обострила предметность зрения. Чувство формы стало у нас очень важным ощущением, и природа немедленно использовала его для той же великой задачи продолжения рода. Остро чувствуя форму, помимо цветов, звуков и запахов, мы получили всю гамму ощущений, из которых складывается наше восприятие красоты мира.

И вот, использовав чувство формы для привлечения полов, природа должна была обеспечить автоматическую, неосознаваемую правильность выбора самого лучшего партнёра для каждого из нас. Природа должна была закодировать в форме тела, красках волос и звуке голоса восприятие чего-то наиболее совершенного, нестерпимо привлекательного. И тогда предок человека, стоя ещё на очень ранней ступени развития, стал правильно выбирать лучших жён и мужей. Половой отбор стал действовать не только интенсивнее, но и в верном направлении. Словом, всё пошло как надо для быстрого восхождения по лестнице развития, всё большего совершенствования организма. Сейчас, когда мы стали мыслить, этот инстинктивный выбор, закодированный так, что он радует нас, стал чувством «красоты человеческого тела».

А на самом деле это опыт, накопленный в миллионах поколений при определении того, что совершенно, что устроено анатомически правильно, наилучшим образом отвечает своему природному назначению. И в этом опыте природа заложила неизбежность постоянного совершенствования, восхождения к лучшему. Вот почему чувство прекрасного имеет столь важное для человека значение.

Решительно все виды чувств, доставляющие нам ощущение красоты, имеют в своей основе важное и благоприятное для нашего организма значение, будь то сочетание звуков, красок или запахов. Дальнейшее же раскрытие этих тайн уже зависит от физических исследований процессов, происходящих в организме. Это целое море загадочных явлений, но я ограничусь разбором только примеров красоты человеческого тела.

[ # ]

Как хорошо сказано: «Человек из всего мира высших животных отличается наиболее развитым чувством формы, и это чувство использовано природой для взаимного привлечения разных полов. У нас есть опыт, накопленный в миллионах поколений при определении того, что наилучшим образом отвечает своему природному назначению» – остаётся только перейти к примерам, и всё станет понятно.

Однако здесь, вместо того, чтобы рассказывать о том, что ему нравится, то есть о хорошеньких девчонках, Гирин оказывается перебит крашеной блондинкой с чёрными бровями, которая никак не может понять, о чём идёт разговор. Некоторое время Иван отбивается от её глупых вопросов, объясняя снова и снова, что красота распознаётся каждым из нас.

Можно для примера вспомнить музыку. Человек распознаёт, что две или три ноты звучат слаженно – услышав их, он понимает, что длины их волн соотносятся как 1/2, 2/3 или 3/5 к определённой частоте, которую он не слышит, но понимает, что она есть. Взяв последовательно несколько таких нот, можно получить музыку. И можно сделать так, чтобы музыка вызывала у слушателей определённые чувства. А зачем такое тонкое восприятие звука потребовалось человеку?

Нетрудно догадаться, почему человек наделен таким тонким слухом, то есть способностью мгновенно распознавать частоты волн и составлять для себя впечатление о том, что происходит вокруг. Чувство слуха было выработано за сотни тысячелетий, когда наши предки вслушивались в тревожную неизвестность долгими тёмными ночами. Вот лёгкий шорох – это ветер в листве. А вот треснула ветка – кто это может быть? В полной темноте об этом можно только догадываться. И снова включается воображение. Вот почему некоторым людям нравится слушать музыку с закрытыми глазами.

Более того, дети смеются во время игры, используя тона, которые соотносятся так же, как звуковые частоты мажорного звукоряда. А ревут – на тонах минорного звукоряда. Никакая теория музыки не может это объяснить.

Сколько лет существует музыка? Первая флейта и первый барабан были изобретены неандертальцами сотни тысячелетий назад. Наскальные рисунки появились гораздо позже. Вот сколько лет мы пользуемся слухом для того, чтобы воспринимать хорошую музыку – точно так же, как мы используем возможности своего зрения, чтобы разглядывать картины. Это и есть та самая «память поколений», полученная нами в дар от наших далёких предков.

[ >> ]

— Каковы общие отправные точки нашего заключения: человек этот красив? Блестящая, гладкая и плотная кожа, густые волосы, ясные чистые глаза и яркие губы. Но ведь это же прямые показатели общего здоровья, хорошего обмена веществ, отличной жизнедеятельности. Красива прямая осанка, распрямлённые плечи, внимательный взгляд, высокая посадка головы – мы называем её «гордой». Но это же признаки активности, энергии, хорошо развитого и находящегося в постоянном действии тела.

Как сказали бы физиологи, это признаки «алертности», от слова «alert», которое означает «внимание, тревога». Недаром актёров, особенно киноактрис, танцовщиц, манекенщиц – всех, для кого важно их женское или мужское очарование, обучают стоять, ходить или сидеть в алертной, то есть подтянутой позе, в состоянии готовности к любому действию. Но в этом состоянии и жил первобытный человек. Неспроста древние греки считали удачными изображения своих богов только в том случае, если ваятелю удавалось передать то серьёзное, внимательно напряжённое выражение. Для них это был основной признак божества.

Обращали ли вы внимание, в каких позах животные – собаки, лошади, кошки – становятся особенно красивы? В момент высшей алертности, когда животное высоко приподнимается на передних ногах, настораживает уши, напрягает мускулы. Почему? Потому, что в такие моменты наиболее резко выступают признаки активной энергии тела.

Таким образом, тугая пружина энергии, скрытая в каждом из нас, скрученная нелёгкими условиями жизни в теле человека, воспринимается нами как прекрасное, привлекает нас и тем самым выполняет задачу, поставленную природой. Задачу соединения людей, наиболее пригодных для борьбы за существование, обеспечивая правильный отбор. Таково биологическое значение чувства красоты, игравшего первостепенную роль в диком состоянии человека и продолжающееся в современной жизни.

[ # ]

Теперь примеры. Для начала можно сравнить несколько рисунков: кадр из фильма «Путь Дракона» с битвой в Колизее, ласточка под лезвием, наскальное изображение охоты в древнем мире, и наконец, охота сегодня – на всех этих рисунках показано застывшее движение. И мы распознаём эту «пружину жизни» в тех, кого видим перед собой.

Ещё пример: книжка об одежде под названием «Fashion Notebook», которую написал и нарисовал художник Jim Ferguson. Его зарисовки включают обычные костюмы, свитеры и джинсы – всё, что носят мужчины в городе. Но в его книге есть две страницы, где нарисованы совершенно другие люди. Огромного роста и силы, застывшие именно в этом состоянии постоянной готовности к чему-то, они и одеты иначе. «For the Power and the Glory» – «Для красоты, силы и славы». Именно такими Jim запомнил их.

Ещё один человек, показавший это состояние – японский художник Masakazu Katsura. В начале 90-х годов он выпустил книгу рисунков под названием «Video Girl Ai», затем – ещё одну книгу под названием «I''s». Вся жизнь в них – это действия, поступки. Те, кого он нарисовал, никогда не стоят на месте. Особенно хорошо ему удалась Ai Amano – девочка лет шестнадцати. Вот она:

Итак, верите вы в это или нет, но застывшее действие и готовность к действию распознаётся нами как красота первого рода. Восприятие её скрывается где-то глубоко внутри каждого из нас. Особенно остро её должен воспринимать человек, который сам ведёт подобный образ жизни. Но это ещё только начало рассказа.

Смотрим, что будет сказано дальше.

[ >> ]

— Это лишь первая ступень красоты, хотя и основная. Пойдём дальше. Что безусловно красиво у человека вне всяких наслоений личных вкусов, культуры или исключительных расовых отклонений? Скажем, большие глаза и при том широко расставленные, не слишком выпуклые и не чересчур впалые. Чем больше глаза, тем больше поверхность сетчатки, тем лучше зрение. Это было необходимо на охоте. Насколько ценилась испокон веков широкая расстановка глаз, показывает очень древний миф о красавице, дочери финикийского царя Европе. Её имя по-древнегречески означает или «широколицая, широковзорая», или «большеглазая».

Положение глаз в глазных впадинах говорит о состоянии окружающих тканей и точности гормональной регулировки организма. Очевидно, что среднее их положение во впадинах – наилучшее. Красивы ровные, плотно посаженные зубы, изогнутые правильной дугой – такая дуга отличается наибольшей механической прочностью при разгрызании твёрдой пищи. Такая девушка лучше питается, а значит, и ребёнок будет здоровым. Красивы длинные ресницы – они лучше защищают глаза. Нам они кажутся изящнее, если они чуть изогнуты кверху. Ощущение верно, потому что отогнутые вверх кончики не дают ресницам слипаться или смерзаться…

— Вы что-нибудь вспомнили?

— Да нет, я подумал о вас, то есть о привлекательности вообще и о вашей в частности. Мне кажется, вам пойдёт любая шляпа, любая причёска. У вас античное лицо.

— Вы что, хотите сказать, что у меня каменное лицо греческой статуи?

— Не может быть худшего заблуждения. Я не это имел в виду. Хочу сказать, что ваше лицо – это древний средиземноморский тип: правильные мелкие черты, твёрдый очерк подбородка, большое расстояние от глаз до высоких и маленьких ушей, короче, всё то, что вы видите в зеркале. Впоследствии этот тип был заменён на более крупные черты, но и сейчас он нередко проступает, чаще всего в Средиземноморье.

— А все говорят, что я смешная. Какая же привлекательность, если смешно?

— Ну тогда смейтесь надо мной. Значит, это я смешной, а не вы и ваша привлекательность – легко отшутился здоровенный Гирин.

[ # ]

Вполне возможно, что другой мужчина на его месте показал бы на другую девушку и сказал бы, что ему нравится другая. А может быть, друзья этой девушки тоже замечают что-то, что не могут объяснить? Это вызывает у них радость и смех. Странное сочетание.

Разгадка вот в чём. Иван говорит: «правильные мелкие черты», значит, он заметил несколько признаков, которые привлекли его внимание. Он не стесняется говорить об этом, и если его не понимают, он только улыбается в ответ. Его личное восприятие красоты от этого не меняется.

Затем он произносит пламенную речь в честь женской красоты, прекрасных женщин и всего остального:

[ >> ]

— Анатомическое чутье, заложенное в нас, очень тонко. Подсознательно мы сразу отличаем и воспринимаем как красоту черты, противоположные для разных полов, и никогда не ошибаемся, какому из полов что нужно. Выпуклые и крепкие, сильно выступающие под кожей, как жгуты, поверхностные мышцы красивы для мужчин, но совершенно безобразны для женщин. Для прекрасной половины мы не считаем это достоинством, предпочитая видеть плавные линии. Но почему?

Да потому, что от природы нормально сложенная здоровая женщина всегда имеет более развитый подкожный жировой слой, чем мужчина. Это хорошо известно, но так ли уж всем понятно, что это не более чем резервный запас питания на случай внезапного голода, когда женщина вынашивает или кормит своего ребёнка? Попутно заметьте, где на теле женщины располагаются эти запасы? В нижней части живота и в области таза, следовательно, эта резервная пища служит одновременно тепловой и противоударной защитой для носимого ребёнка. И в то же время этот подкожный жировой слой воспринимается нами как красота. Именно он создаёт мягкие линии женского тела – самого прекрасного создания природы.

Ещё пример. Стройная длинная шея немало прибавляет к красоте женщины, но у мужчины она воспринимается вовсе не так – для мужчин это скорее нечто болезненное. То же можно сказать о щиколотках или запястьях, нередко украшаемых блестящими кольцами. Мужчины не носят их никогда – в чём же дело? Оказывается, у мужчин шея должна быть некоторой средней длины и достаточно толстой, а у женщины нет. Мужчинам она требуется для прочной поддержки головы в бою, для несения тяжестей. А женщина, она по своей древней природе – страж. Ей длинная шея даёт большую гибкость, быстроту движений головы. И снова наше эстетическое чувство совпадает с целесообразностью.

И наконец, одна из главных противоположностей полов – широкие бёдра. Они просто безобразны у мужчин, но составляют одну из наиболее красивых черт женского тела. Для того, чтобы выносить ребёнка и не нанести ему повреждений при родах, женщина должна быть именно такой, как на греческих статуях – с широкими бёдрами.

— Да это в домостроевское время, старо! Теперь всё изменилось, что доказывает вашу неправоту. Нет вечных канонов красоты! – перебила Ивана женщина с тягучими движениями и словами, та, что ранее спрашивала «зачем».

— О-о? Я ожидал подобных возражений. Да, действительно, в истории человечества было немало периодов, когда «здоровые» идеалы красоты временно заменялись «нездоровыми». Подчёркиваю, здесь я имею в виду только такой идеал, который был получен человеком от природы. Ничего нездорового в природе сохраниться не могло. Во многих древних культурах в эпоху их наибольшего расцвета и благоденствия становился идеалом как раз такой, «природный» образ, может быть, даже слишком здоровое, с нашей современной точки зрения, тело. Таковы, например, женщины, которых породили матриархальные общества Крита, а также протоиндийской, дравидийской цивилизации. Таковы же древняя Греция и средневековая Индия. Это всё Средиземноморье, с их традиционными представлениями о красоте.

Но вот что удивительно – у нас в Европе в средние века, когда пали запреты церкви, художники, впервые изображавшие обнажённое женское тело, рисовали каких-то женщин-рахитичек с резко выраженными признаками этой страшной болезни: вытянуто-высоких, узкобёдрых, малогрудых, с отвислыми животами и выпуклыми лбами. И не мудрено – ведь моделями им служили запертые в феодальных городах женщины, почти не видящие солнца, и более того, лишённые достаточного количества витаминов в пище!

Мне кажется, они все одинаковы, это мертвенно-бледные, трагические и чахоточные фигуры Ев, «святых» Ариадн и им подобных на картинах пятнадцатого века. Поредение волос даже вызвало моду, продержавшуюся более двух столетий: стараясь походить на самую гнилостную городскую аристократию, женщины из средней прослойки общества выбривали себе волосы надо лбом. Позднее итальянцы обратились к моделям, происходившим из сельских или приморских областей. И результаты вам известны лучше, чем мне.

Интересно, что печать ослабления здоровья лежит уже на некоторых фигурах позднейших римских фресок – те же, более слабые в солнечном климате следы рахита и туберкулёза, нехватки витаминов и отсутствия физической работы. В наше время, как ни странно, опять совершился возврат к этим канонам. Мода современности ведёт нас к признанию красоты в удлинённом, как будто высушенном теле, явно городском и не приспособленном для жизни в дикой природе. А ведь такое женское тело непригодно к деторождению и обладает просто ничтожным запасом сил.

— Словом, у вас древние вкусы! – съязвила та же женщина.

— Я не говорю здесь о вкусах и даже не пытаюсь обсуждать, правильны они или нет. Вероятно, появление множества женщин как раз такого облика должно оказывать влияние на вкусы нашего времени. Значит, с этой точки зрения они правильны. Но они не будут правильными в дикой природе, ведь в них недостаточно здоровья и энергии, на которую, так сказать, рассчитан человек. Я бы хотел сказать ещё о широких бёдрах. Не имея в виду их красоту, хотя древние греки, обращаясь к своим женщинам, восклицали: «Красуйтесь бёдрами!»

Процесс рождения ребёнка у человека более труден, чем у животных, и ведёт к более резкому различию полов. Походка человека требует максимального сближения костей – этим облегчается бег и обеспечивается выносливая ходьба. Но человек рождается с круглой головой, и процесс рождения требует широкого таза с раздвинутыми бедренными суставами. Налицо противоречие.

В истории развития это противоречие возрастало – увеличение мозга требовало расширения таза матери, а вертикальная походка – наоборот, сужения таза. Разрешением этого противоречия частично явились роднички – незаросшие области на темени ребёнка. В момент прохождения через нижнее отверстие таза кости свода черепа ребёнка заходят одна на другую, череп сдавливается и голова приобретает заметно удлинённую форму, впоследствии исправляющуюся. Но мало и этого. Для того, чтобы нанести наименьшие повреждения ребёнку и чтобы выносить его в лучшем состоянии, женщина должна быть широкобёдрой.

Вскоре после изобретения дротика и копья люди стали лучше питаться, научились строить жилища, и женщины смогли оставаться на местах, пока мужчины уходили на охоту. Тогда во всех частях света начался новый виток природного отбора, который привёл к появлению широкобёдрых женщин, а значит, и появлению современного человека. Это происходило в основном в средиземноморской полосе, где обилие животной и растительной пищи превратило человека из бездомного оборванного бродяги в обитателя крепкого и тёплого жилья.

И в инстинктивном понимании женской красоты осталось требование выбора подруги, которая сильна и не будет искалечена первыми же родами – женщины, которая даст тебе потомство победителей тёмного необозримого царства зверей, как море окружавшего наших предков. Одновременно с широкими бёдрами появилась гибкая талия – необходимая их компенсация для сохранения подвижности и гибкости всего тела.

Причём для женщин важны не поверхностные, а внутренние мышцы, способные как будто в прочной чаше удерживать ребёнка. Помните, всё это не для города, и даже не для деревни. Человек был создан в жизни, полной огромного напряжения. Поэтому у женщин широкий и крепкий лист поперечной брюшной мышцы стягивает талию глубже косых мышц, до самого лобка, низко поддерживая мышечную чашу живота с помощью ещё и пирамидальной мышцы, которая, будучи сильно развита, даёт тот плоский живот, о котором мечтают красавицы. Скажу ещё, что у хорошо танцующих женщин наиболее сильно развиты средняя и маленькая ягодичные мышцы, а в самой глубине – грушевидная и подвздошно-поясничная. Они и дают выпуклую, «аморфную» линию бёдер.

Всё это есть ни что иное, как гармоническое разрешение, казалось бы, губительных противоречий, доведённое до той единственной возможности, которая, как по лезвию бритвы, качается между двумя противоположностями. Путь нашего познания прекрасного везде, как мне кажется, лежит через поиски этой тонкой линии, означающей совершенство в преодолении величайших затруднений в существовании человека. Красота – это и есть природная целесообразность.

А для мужчин широкие бёдра и тонкая талия, наоборот, противопоказаны – если они хотят быть действительно мужчинами, могучими и выносливыми, как древние эллины. Я уже говорил, что тело человека не имеет скелетной компенсации позвоночнику спереди. Поэтому для того, чтобы носить тяжести, поднимать их, «быть выносливым», на передней поверхности тела, между рёбрами и тазом, должна быть толстая и крепкая мышечная стенка, да что там, целая стена, сантиметров в пять толщиной, как на греческих статуях. Не меньшей мощности пластины нужны и на боковых сторонах тела – косые брюшные мышцы. Тут уже не до гибкой талии, в этом месте мужчина становится шире, чем в бёдрах, зато его тело приобретает великую мощь. Эти мышцы можно увидеть, взглянув на статую Дорифора.

— А вот вопрос, который ставит под сомнение все ваши не лишённые остроумия доводы, – вызывающе сказала художница, всё время старавшаяся уязвить Гирина. С уверенностью испытанной обольстительницы и покорительницы мужчин она выставила вперёд стройную ножку с изящной туфелькой на высокой «шпильке». – Ведь женщины всего мира, как вы говорите, при всех модах и вкусах, исправляют вашу премудрую природу тем, что носят высокие каблуки, удлиняющие ноги. И попробуйте отрицать, что это менее красиво, чем ходьба босиком или «природная нога» с широким бедром. Которой вы восхищались.

— И не попробую, потому что в самом деле красивее, – весело ответил ей Иван, – а знаете, почему? Я сам над этим думал. Что вы можете вспомнить ещё, кроме того, что каблуки удлиняют ноги и делают женщину выше? Ведь и высокие женщины выглядят лучше на высоких каблуках. Почему же так важно это удлинение ног?

Дело здесь не в удлинении, а в изменении пропорций женской ножки. Именно в этом суть такого каблука. Удлиняется не вся женщина, а только её голень, которая становится значительно длиннее бедра. Но такое соотношение голени и бедра – ни что иное, как приспособление к бегу, быстрому движению, лёгкому и долгому, то есть к успешной охоте. Оно было у древнейших представителей нашего вида – так называемой кроманьонской расы, жившей между предпоследним и последним ледником.

И наше восприятие красивой женской ножки на высоком каблуке – не более чем ещё одно подтверждение того, что мы происходим как раз от этих людей, древних охотников скал и долин. Поэтому нам нравится, как выглядят женщины на высоких каблуках. Я уже говорил о памяти поколений. Так вот, это и есть подсознательное воспоминание о той жизни, о беге. Теперь вы сами видите, что и вы помните об этом.

Добавлю, что каблуки придают вашей ноге крутой подъём. Тут уже эстетика прямо, а не косвенно сходится с необходимостью высокого подъёма для лёгкой походки и появления неутомимости. Все обладатели таких крутых подъёмов знают, насколько они экономнее в носке обуви, чем обычная плоская стопа.

— Что же, мы испортились с древних времён? – не унималась длинноногая художница.

— Ничуть, хотя колебания в общих пропорциях у разных народов довольно значительны. Но как только мы как следует займёмся собой, мы снова превратимся в кроманьонцев. Как только человек длительно живёт в суровых условиях при обилии пищи и здоровом климате, он становится высокорослым, с мощной мускулатурой и более длинными ногами.

И вот вам обратный процесс – неблагоприятные условия жизни, питания, вынашивания и выкармливания детей во втором же поколении снижают рост и физическую силу, и, конечно же, приводят к укорачиванию ног, что можно рассматривать как признак, сопутствующий утрате жизненной силы, без которой длинные ноги не особенно нужны. Ведь затрачивая слишком много энергии на бег, организм быстро сработается и долго не проживёт.

— А длинные волосы у женщин? – спросил кто-то.

— Уже исчезающее эстетическое ощущение, уходящее потому, что десятки тысячелетий человек пользуется одеждой. Длинные волосы закреплялись в нашем сознании в тёплые межледниковые эпохи, когда люди ещё не знали одежды. Возможность прикрыть маленького ребёнка от ночного холода у своей груди, защитить от непогоды – вот смысл длинных волос и их значение для выбора лучшей матери.

Кстати, большинство расовых признаков, отвечающих опять же анатомической целесообразности, не кажутся нам чуждыми и вызывают в общем те же впечатления. Дело в том, что большинство указанных признаков закрепились ещё в то время, когда расы не разошлись. То есть я хочу сказать, что все люди Земли – безусловные братья и сёстры, только очень далёкие. Всего пятьдесят тысячелетий назад нас было очень немного. Но эта горсточка людей породила всё то разнообразие рас, языков и народов, которое мы имеем теперь.

Всё, о чём я говорю – только общая основа нашего понимания причинности тех или иных эстетических ощущений. А по этой системе миллионы лет будет плестись прелестный узор очарования синих, серых, зелёных и карих глаз, всевозможных оттенков волос и кожи и всех других мыслимых комбинаций, число которых не меньше атомов в Солнечной системе.

[ # ]

Итак, внешность имеет значение. Украшения были известны уже в те времена, когда создавались рисунки на скалах – значит, они были изобретены раньше, чем лук и стрелы. Ещё пример: одежда американских индейцев. В одежде некоторых племён использовались линии, сходящиеся от плеч треугольником вниз, при том, что рукава оставались свободными. Длину голени подчёркивали высокими мокасинами. Всё это были для них далеко не мелочи: одежда предназначалась для того, чтобы произвести впечатление на окружающих. И это при том, что она делалась руками.

Ещё один пример – одежда пиратов средних веков. Местом их возникновения были острова Карибского Моря, в том числе и Ямайка. И что же носили пираты? Оцените этот плащ с широким воротником – разве он не подчёркивает плечи? А короткие штаны вместе с высокими сапогами? Это всё делалось нарочно, и цена такого костюма была очень и очень высокой, как и качество его исполнения.

Вернёмся к тому рисунку, где изображены двое ребят и девушка. Их одежда имела для них огромное значение. Главным признаком их отличия были подтяжки, но ребята носили их вовсе не ради поддержания штанов. Художник, нарисовавший их, говорит, что подтяжки пристёгивались там, где сходятся мышцы торса и боковые косые мышцы. В это месте на теле есть впадинки, которые под одеждой остаются незаметными. Их и стремились подчеркнуть таким образом. Заметьте, у Дорифора они тоже есть.

Ботинки и подвёрнутые или укороченные джинсы, показанные на следующем рисунке, удлиняли голень. Но высокие ботинки и подвороты хороши только в том случае, когда их обладатель имеет стройные ноги. Поэтому ботинки были дополнены джинсами, сшитыми с использованием раскроя «straight leg» («стройная нога»). Так совершенствовалась эта одежда, найденная, вероятнее всего, случайно.

На следующем рисунке – ямайская девушка из книжки «Reggae Explosion», одетая в топик и шорты. Эта одежда известна многим, но все ли понимают, чем она хороша? Топик подчёркивает высокую грудь и тонкую талию (и то и другое – одновременно? да! никто не сможет устоять! двойной удар!), а шорты выглядят так, что делают бёдра шире, но мало того, полоски на них привлекают внимание к этой части тела. Сверкающие часы делают запястье более тонким, причём девушки умеют играть ими – так, чтобы они действительно сверкали на солнце… а стройная осанка у неё от природы. В свою очередь, блестящая цепочка притягивает внимание к тонкой шее. А ведь живёт эта девушка не в самых лучших условиях – взгляните на стену дома, рядом с которым она стоит.

Художники и скульпторы знали и применяли те же приёмы с глубокой древности. На следующем рисунке: скульптура, известная как «Esquiline Venus», где всё сделано по канонам: прямой нос, открытые глаза, тонкая шея, стройная спина. И в довершение ко всему – состояние внимания.

Из недавнего – переводная татуировка из набора «Halloween Tattoo»: летучие мыши, тигры и драконы, страна происхождения – Тайвань. Это, должно быть, наиболее известная из всех переводных татуировок. Как нетрудно догадаться, тигр – ручной:

По тому же пути шли создатели фильма под названием Quadrophenia, рассказывающего о жизни модов шестидесятых годов. Подружка главного героя носит причёску «лесенкой». Она уже была показана раньше на рисунке с изображением эпохи межледниковья, где девушка играет каменным ожерельем. Теперь – кадр из фильма:

Американский серебряный доллар 1921 года: Афина Лемния и орёл – два символа свободы (а за свободой стоит способность защитить себя и промышленность страны). Центральный Банк принимал эти монеты в качестве резерва для создания на их основе бумажных денег. Вскоре после Второй мировой Войны драгоценные металлы были выведены из обращения, а золотые и серебряные монеты стали редкостью, и сегодня их стоимость в сотни раз больше современных «долларов», принимаемых в качестве «средства платежа»:

Пример из области рекламы: за картинкой стоит предложение купить косметику, но всё же образ остаётся привлекательным. Удивительно сходство этого изображения и греческой скульптуры, созданной 2.5 тысячелетия назад. Сколько же снимков пришлось сделать, прежде чем удалось точно «схватить» состояние внимания? Хороший пример того, что называется «застывшим движением». Ещё мгновение – и она обернётся :-)

А вот городская девушка из галереи Corel: выцветшие волосы и всё та же причёска «лесенкой» в сочетании с видом дикой природы. Краска для осветления волос создаёт один из признаков, о которых рассказывает Иван Гирин.

Пока невозможно даже приблизительно указать то время, когда ощущение красоты и теплоты женской причёски возникло у мужчин, при том, что охотникам-мужчинам длинные волосы всё это время были совершенно не нужны (более того, они «красивы» только у женщин). Его можно будет установить, раскодировав ДНК. Скорее всего, счёт пойдёт на сотни тысячелетий. Это значит, что наша история во много раз дольше, чем мы считаем сегодня.

Раньше уже шёл разговор о значении цветов – и как пример, на рисунке выше художник добавил к любительской фотке немного «тёплого» цвета. Парикмахеры и сейчас умеют делать такие причёски (когда-то их в шутку называли «под горшок»), а более всего они были распространены в 80-е годы.

А что же сегодня? Да ничего. Привлекательная внешность у женщин настоящего, а не прошлого, появляется далеко не от природы. И не от желания понравиться мужчинам, нет. В огромных задымлённых городах они ничего не могут желать (и кто-то ещё удивляется, почему в городах численность жителей снижается год за годом). Краска, не более…

Ради внешних изменений надо прежде всего совершенствовать своё тело – сегодня только спорт может дать настоящую красоту, потому что она может появиться только в тяжёлых условиях. Всё идёт изнутри наружу. И об этом говорит главный герой книги. Оказывается, слова «в здоровом теле – здоровый дух» можно объяснить с точки зрения биологии и медицины. Правда, есть и вторая часть этой поговорки: «редкая неожиданность»…

Можно ли говорить обо всех тех вещах, о которых рассказывает Иван, имея в виду современного человека? Современные условия жизни не похожи на те, что были много лет тому назад. Мы живём в состоянии нервного напряжения, всё время испытываем стрессы. Можно ли сегодня быть таким же, как люди прошлого? Вот точка зрения Ивана на этот вопрос:

[ >> ]

— Вы утверждаете, что у нас гораздо больше стрессов, напряжения, нервных срывов, чем в первобытной жизни. Но ведь и древний человек жил в постоянном напряжении.

Древние говорили: в здоровом теле – здоровый дух. Я понимаю это так: крепкая нервная система может быть только на основе полного здоровья, физической крепости и выносливости всего тела. И наоборот: хилое тело, подвергнутое нервному напряжению, сразу же даст шизоидный комплекс психики…

Первобытный человек жил в постоянной опасности, в длительном напряжении охоты и поисков пищи, и человеческий организм научился отдавать сразу огромное количество «освободителя мышечной энергии» – адреналина. Но сегодня, оставаясь прикованными к своим рабочим местам, мы вообще не расходуем выделяющийся у нас адреналин. Нас убивает наша собственная защита от хищных зверей, которых мы давно уже не видим – защита, которая есть у каждого из нас.

Частыми заболеваниями у человека, обязанными не инфекциям и не травмам, являются подагра, отложение солей в суставах, а также отложение камней в почках и мочевом пузыре. Это не более чем застой и осадок малорастворимого азотистого соединения, мочевой кислоты, которую после образования твёрдого осадка уже невозможно выбросить из организма. В крови всех животных, за исключением обезьян и человека, есть особый фермент – уретаза, сложное соединение, переводящее мочевую кислоту в хорошо растворимую мочевину. Как случилось, что этот растворитель, уретаза, отсутствует у человека? Дело в том, что мочевая кислота, относящаяся к группе пуринов, к которым относятся в том числе танин и кофеин, является стимулятором нервной системы. Таким образом человек и поддерживал себя в постоянном напряжении. Достигнуто это было жестокой ценой – упразднением растворителя этих соединений.

Стрессовое состояние нельзя вылечить ни таблетками, ни курением, ни алкоголем. Всё это только усилит отравление организма и сделает стресс ещё более невыносимым. Мы страдаем, и это – следствие того, что мы не занимаемся спортом и не следим за собой. Мы унаследовали от предков отличную боевую машину, приспособленную для битв с могучими зверями, но не знаем, что нам с ней делать. Мы не знаем даже, как её использовать. Теперь мы жалуемся, что она губит наши вялые и нетренированные тела.

[ # ]

Гирин много говорит о красоте. Но ему нравится красота, созданная мастерами древности. Три тысячи лет назад, говорит он, люди достигли понимания красоты человеческого тела. Создаваемые образы распространились от Средиземноморья до Индии. В этой полосе – наилучшие условия для жизни. Раньше, чем во всех других странах, здесь появляются города с удобными домами – и это не дворцы или пирамиды, а общественные поселения. В последнем тысячелетии до нашей эры люди достигли наибольшего здоровья, эти времена продолжались и до начала нашей эры. В те времена, говорит он, легче было найти женщину, подходящую для того, чтобы создать прекрасную статую. Именно скульптуры, созданные тогда, или похожие на них, нравятся Гирину больше всего. Но от тех времён почти ничего не осталось. Генуэзцы переплавили бронзовые греческие статуи на ядра для своих пушек. Развалины храма Афродиты на следующей фотке – ни что иное, как развалины современной цивилизации. Она только что закончилась, остались лишь руины. Мы и живём среди них.

Что же случилось? Давайте попробуем оглянуться назад, в прошлое. Попробуем хотя бы мысленно пойти дальше, дальше и дальше, в глубины тысячелетий. Вот ещё один наскальный рисунок. Он найден в пещере Lascaux в Cro-Magnon во Франции и сделан теми самыми людьми, что охотились в межледниковье на диких зверей. Но и звери на них охотились. Бизон, пронзённый копьём, погибает, бросается в бешенстве на охотника и единственным ударом убивает его на месте. Человек падает, птица (вероятно, журавль) взлетает высоко в небо. Охота закончена. Со счётом «один/один».

Этот человек погиб, но он добыл бизона для женщин и детей, оставшихся там, где камни в степи. Люди его племени смогут жить дальше, женщины и дети не останутся без еды. Это самое главное. И в отличие от многих из нас этот парень мог бы сказать, что он прожил свою короткую жизнь не напрасно. Если сравнивать Y-ДНК, видно, что люди разошлись по всей планете не так уж давно – так может быть, он жертвовал собой ради кого-то из нас сегодня?

Тогда люди жили согласно таким законам, а вовсе не по закону «каждый сам за себя», как теперь. Как выглядит всё это сейчас, когда бизоны занесены в Красную Книгу и когда единственным врагом человека стал он сам? Уж не катимся ли мы по лестнице развития вниз, вместо того, чтобы продолжать двигаться вверх?

Совершим напоследок ещё одно путешествие в прошлое. То, что показано на следующем рисунке, вы вряд ли когда-нибудь увидите – да и в жизни такого не видели, верно? Тем не менее, 9 человек из 10 знают эту картинку и она им знакома. Откуда, если не видели? Да из того же источника, откуда идут другие знания. Если даже вы никогда не видели этих зверей, вы помните: мы охотимся на них, а они – на нас. Это в порядке вещей, верно? Так всегда было. Удивительно другое: мало кто их встретит, разве что в зоопарке рядом со страусами.

Всё, что осталось современному человеку – медленно загибаться в городах, глотая углекислоту и окись азота. Ничего больше – именно к этому нас готовит школа, этого требует ежедневная работа. Религия учит нас: плюнули тебе в рожу, так подставь им для пинка ещё и задницу. Но дело-то в том, что мы помним о другой жизни и знаем о ней столько же, сколько о жизни современной, а то и больше, и забыть её не можем. При том, что дикую природу за последние столетия люди основательно порушили. Обо всём этом было подробно рассказано раньше.

Это не трагедия, но это и не радует. Можно выбраться в отпуск, но не надейтесь на него, он не даёт отдыха. Ведь отпуск у вас только раз в году, примерно как день рождения, редкий праздник, вот и считайте: если вы собираетесь торчать на своей замечательной работе 40 лет до старости и выбираться раз в году за город, то… жить вы будете всего 4 года и то с перерывами. А если работа никому не нужна? «Мартышкин труд»? Сколько лет человек «существует», а сколько живёт по-настоящему? Потому и возникает недовольство современной жизнью – у людей, которые, казалось бы, должны быть довольны всем.

Если смотреть на мир с такой точки зрения, создаётся впечатление, что большинство людей давно уже никакого восхождения вверх по лестнице развития не ведёт. Но каждый, кто не желает опускаться, может предпринять какие-то действия для того, чтобы избавить себя от стрессов (хотя бы!), стать крепче и почувствовать себя лучше. Мы все знаем об этом – надо больше бывать на воздухе, заниматься спортом, отказаться от вредных привычек, правильно питаться и прочее и прочее. От занятий кунг-фу по вечерам до 2-полярного ионизатора воздуха дома. Добавить к этому ещё музыку и другие искусства – всё это на самом деле приносит пользу. И после прочтения книги возникает желание: попробовать что-то сделать прямо сейчас. Не ждать кого-то, кто придёт завтра и всё изменит – «преодолеть себя» надо было ещё вчера.

«Путь к вершине долог и труден. Это как путь над пропастью, проходящий по лезвию бритвы.»

* * *

Так почему же столь прекрасно вечернее солнце?.. Никто не знает. Но об этом есть ещё один краткий рассказ, к месту и не к месту.

В далёкой-далёкой северной деревне, где зима длится так долго, что от безделья и с ума недолго сойти, где нет даже радио, и даже водки нет, собирались долгими зимними вечерами деревенские мужики над высоким речным обрывом, посмотреть на закат солнца. Долго садилось оно, рассыпая снежные искры. Каждый смотрел ему вслед, взглядом муравья в глубины Вселенной, видя что-то неведомое, далёкое и великое. Совершенно ох#енно непостижимое. И вот, наконец, бросив последний взгляд в пепельно-серебряное небо, самый старший из них подмигивал, и, поглаживая бороду, хитро говорил:

— Ну что же, что же братцы… Ждать-то можно долго, но начинать-то когда-то надо!

После чего начиналась драка «все против всех».